SERGEY ESENIN
Nació en una aldea de Rusia en 1985, murió en 1925.
Lo llamaron “el último poeta de la aldea”. Estudió en un colegio religioso donde no había biblioteca, tampoco libros de lectura, excepto los manuales imprescindibles. Solicitaban los libros de lectura en la biblioteca de la escuela primaria que se encontraba a dos kilómetros de donde estudiaba. En 1912, Esenin dejó la aldea y se trasladó a Moscú. Los primeros poemas de Sergey describen la vida campesina y destacan la naturaleza, reflejan el amor que sentía el poeta por su tierra natal. Luego de la revolución rusa, conmovido y dolido por la situación de su país, los poemas adquieren tintes políticos e irónicos.
Propuesta para interpretar y traducir el comienzo del poema que recita Sergey Esenin, titulado “La confesión de un granuja”, a partir del siguiente video y de las ayudas:
Las ayudas para traducir el poemas van marcadas con rojo.
Исповедь хулигана
Не (no) каждый умеет петь (cantar),
Не каждому дано яблоком (manzana)
Падать (caer, rodar) к чужим ногам.
Сие есть самая великая исповедь (confesión),
Которой исповедуется хулиган (granuja, vagabundo).
Я нарочно иду (ando) нечесаным,
С головой, как керосиновая лампа(como una lámpara a petróleo), на плечах.
Ваших душ (almas) безлиственную осень(otoño)
Мне нравится в потемках освещать (iluminar, alumbrar).
Мне нравится, когда каменья(piedras) брани
Летят в меня (hacia mí), как град рыгающей грозы,
Я только крепче жму тогда руками
Моих волос (cabellos) качнувшийся пузырь.
Так хорошо тогда мне вспоминать
Заросший пруд и хриплый звон ольхи,
Что где-то у меня живут отец и мать,
Которым наплевать на все мои стихи,
Которым дорог я, как поле и как плоть,
Как дождик, что весной взрыхляет зеленя.
Они бы вилами пришли вас заколоть
За каждый крик ваш, брошенный в меня.
Бедные, бедные крестьяне!
Вы, наверно, стали некрасивыми,
Так же боитесь бога и болотных недр.
О, если б вы понимали,
Что сын ваш в России
Самый лучший поэт!
Вы ль за жизнь его сердцем не индевели,
Когда босые ноги он в лужах осенних макал?
А теперь он ходит в цилиндре
И лакированных башмаках.
Но живет в нем задор прежней вправки
Деревенского озорника.
Каждой корове с вывески мясной лавки
Он кланяется издалека.
И, встречаясь с извозчиками на площади,
Вспоминая запах навоза с родных полей,
Он готов нести хвост каждой лошади,
Как венчального платья шлейф.
Я люблю родину.
Я очень люблю родину!
Хоть есть в ней грусти ивовая ржавь.
Приятны мне свиней испачканные морды
И в тишине ночной звенящий голос жаб.
Я нежно болен вспоминаньем детства,
Апрельских вечеров мне снится хмарь и сырь.
Как будто бы на корточки погреться
Присел наш клен перед костром зари.
О, сколько я на нем яиц из гнезд вороньих,
Карабкаясь по сучьям, воровал!
Все тот же ль он теперь, с верхушкою зеленой?
По-прежнему ль крепка его кора?
А ты, любимый,
Верный пегий пес?!
От старости ты стал визглив и слеп
И бродишь по двору, влача обвисший хвост,
Забыв чутьем, где двери и где хлев.
О, как мне дороги все те проказы,
Когда, у матери стянув краюху хлеба,
Кусали мы с тобой ее по разу,
Ни капельки друг другом не погребав.
Я все такой же.
Сердцем я все такой же.
Как васильки во ржи, цветут в лице глаза.
Стеля стихов злаченые рогожи,
Мне хочется вам нежное сказать.
Спокойной ночи!
Всем вам спокойной ночи!
Отзвенела по траве сумерек зари коса...
Мне сегодня хочется очень
Из окошка луну..........
Синий свет, свет такой синий!
В эту синь даже умереть не жаль.
Ну так что ж, что кажусь я циником,
Прицепившим к заднице фонарь!
Старый, добрый, заезженный Пегас,
Мне ль нужна твоя мягкая рысь?
Я пришел, как суровый мастер,
Воспеть и прославить крыс.
Башка моя, словно август,
Льется бурливых волос вином.
Я хочу быть желтым парусом
В ту страну, куда мы плывем.
<1920>
